МУК " БИБЛИОТЕЧНАЯ   ИНФОРМАЦИОННАЯ   СИСТЕМА"  ГОРОДА РУБЦОВСКА  

В начале день. Озябшими плечами

Я вздрогну, занавески распахнув.

Посмотрит ночь ослепшими очами,

Печально на прощанье подмигнув.

Проснулся город. Этим гулким часом

Дома тягуче покидает лень,

И хочется, чтоб чем-то отличался

Он от других, вот этот новый день.

Автобус переполненный отчалил,

Как верный конь увозит седоков.

В начале день – и всё ещё в начале,

И верится, и дышится легко.

Утро

В окна светлый и весёлый

Глянул луч, весной богатый,

И рассыпались по полу

Светло-жёлтые квадраты.

И движения, и звуки

Слышит сердце чётко-чётко,

Потому что в этом утре

Через дом живёт девчонка.

И весенних сказок полон,

В лёгких солнечных объятьях, -

«Юр-р-р», - меня окликнул ворон:

Что-то хочет рассказать мне.

А ты знаешь, я скучаю!

Хотя это просто глупо.

Может быть, пройдет и это,

Прав был все же Соломон.

Он был дока в этом деле,

Все решится на неделе,

Или в следующем квартале

Я забуду о тебе.

Соломоново решенье-

Все пустить на самотек,

И грустить неторопливо

И писать стихотворенья

Ты прочтешь и улыбнешься

Мне тихонько улыбнешься

Я представь себе, скучаю

По тебе, представь себе.

26.08.07

***

Золотое  зарево  заката

В  небольшом приморском  городке.

Ах, загар твой  цвета  шоколада,

Ах, твоя  рука  в моей руке!

Затихает день усталый южный,

В  море тихо плещется заря.

Ах, как жаль, что расставаться  нужно,

Ах, как жаль, забудешь ты меня!

Завтра я уеду на рассвете!

Знаю я, не будешь ты страдать,

Только ночи солнечные эти  

И  тебя я буду вспоминать!

11.08.07

***

Листья  сыплются  с  небес

И  тихонечко  шуршат…

Обнажился  разом  лес,

Только  веточки  дрожат.

Только веточки  дрожат.

Осень - добрая душа,

Греет  голые  деревья.

А сама  - так  хороша!

А  сама  - так хороша,

Ходит, листьями  шурша,

Облаков  пригладит перья

И  взлетает, не  спеша.

И  взлетает, не спеша,

Только веточки дрожат.

Обнажился  разом  лес,

Листья  сыплются  с небес…

18.10.05

 Ты сам виноват, - сказал Маленький Принц.

Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно. Ты сам пожелал,

чтобы я тебя приручил…

- Да ,конечно, - сказал Лис.

- Но ты будешь плакать!

- Да, конечно.

– Значит тебе от этого плохо?

- Нет, – возразил Лис – мне хорошо.

(А. Сент.Экзюпери)

Ах, милый друг, взгляни на небо.

Быть может там увидишь ты

Закат, восход в рассветной неге

И свет мерцающей звезды.

Три тыщи верст нас разделяют

(Но все ж в галактике одной!)

Ты вспомни, как глаза сияют,

Когда ты рядом, мой родной.

Быть может, легкая снежинка

Щеки коснется невзначай –

То поцелуй мой, как пушинка,

Хотел сказать: «Не уезжай!»

          А  однажды…

 Котёнок  Миу  очень  любил  поспать.  Вот  спал  бы  и  спал  бы,  и  не  вставал  бы  с  кроватки. И  кроватка  у  него  была  просто  замечательная  и  постелька  чудная:  мягонькая,  тепленькая,  розовенькая,  ну  совсем,  как мышка.  Котёнок  умел  спать  по – всякому:  хвостиком  на  подушку,  лапками  кверху,  мордочкой  вниз  и  ещё  по  многому  по-другому.  А  то  просто  покувыркается  на  кроватке,  просто  попрыгает,  просто  понежится  –  пожмурится  от  удовольствия,  помурлычет.

 Каждое  утро  мама  будила  котенка,  мурлыча  ему  под  ушко:  «Миу,  дорогой,  просыпайся!  Миу,  любимый,  вставай!»

 Миу  потягивался,  причмокивал,  нехотя  поочерёдно  высовывал  одну  лапку,  другую.  За  лапками  показывался  хвостик  серый  и  пушистый.  А  головка  такая  же  мягкая  и  пушистая  ещё  лежала  на  подушечке,  досматривала  сны.  Наконец-то,  весь  он  просыпался  и  опускался  на  пол.

- Миу,  вставай!

Миу  спускался  всё  ниже  и  ниже.

- Миу,  умывайся.

Миу  шел  в  ванную.

- Миу,  одевайся.

И  Миу  одевался.

И  так  было  всегда,  каждое  утро,  независимо  от  погодных  явлений:  светило  ли  солнце,  дул  ли  ветер,  шёл  ли  дождь.

Но  однажды  Миу  проснулся  от  топанья  маминых  каблуков.  Она  бегала  по  комнатам  и  мяукала.

- Миу,  одевайся!  Миу,  собирайся! Миу,  мы  проспали!  Миу,  бегом!

 У  Миу  глаза  из  прищуренных  превратились  прямо  в  выпученные.  Мама  пудрила  нос:  «Миу,  собирайся».  Потом  она  прицепила  на  шею  бантик:  «Миу,  одевайся!»

Миу  возмутился.

-  Не  могу  я  одеваться  и  собираться!

- Миленький,  почему?

- Да  потому  что  нужно  говорить:  «Миу,  просыпайся!  Миу,  вставай!»  Не  могу  же  я  собираться  и  одеваться, не  проснувшись  и  не  встав  с  постели».

Кот Василий уволен.

Котёнок Миу терпеть не может, когда бабуля с котом Василием в столовой мяучат. Во-первых, кот много ест, во-вторых, урчит и чавкает. Бабуля не обращает на это никакого внимания, а даже наоборот.

Вот и сегодня за обедом Миу не притронулся ни к одному блюду. Он смотрел на Василия, как тот уплетает лапшу по-флотски. И, прям, завидки котёнка брали, что старый дворник жуёт и жуёт, пьёт и пьёт. Миу был вне себя. И ушёл из столовой. Ушёл в свою комнату, заперся. «Приняли бы молодого кота в дворники, мы бы с ним подружились и вместе бы ели снег на дворе. А то, что за дела? Я даже не могу сосульку сбить и пососать её. Слепить снежок не могу, что б потом съесть его. я совсем ничего не могу. А я хочу! Мне жарко! А этот старый медведь мне всё запрещает! Всё расскажу Толстому, пусть его выгонит» - так думал котёнок, лёжа на полу.

Сумасшедшие запахи пронзали нос котёнку. Как нарочно, обед сегодня был умопомрачительный: лапша по-флотски и компот. Миу обожал лапшу по-флотски и компот.

- Миу! Малыш, где ты? – слышалось за дверью.

-  «Вот три раза позовут, тогда выйду. Нет, пусть позовут пять раз! Т-а-а-к: два раза уже есть. Ну, ещё, ещё зовите. Т-а-а-к: три раза – хорошо. Да я посмотрю, может, и на седьмой раз не выйду. Пусть поплачут. Пусть понервничает этот рыжий усатый полосатый. Пусть он поползает под моей дверью, умоляя меня вернуться в столовую», - так думал котёнок, лёжа на диване. Потом он перебрался в кресло и ещё бы начал придумывать этакое сладостное, но услышал: «До свидания, мадам. Мяу. Всё было очень вкусно. Мяу». 

Дверь входная захлопнулась.

Котёнок в один миг уничтожил лапшу по-флотски, и в этот же миг ему пришла в голову мысль.

- Бабуль, мне кажется, что кот Василий совершенно стар. Он плохо убирает двор. А сегодня он заставил меня съесть весь снег возле крыльца, чтобы убирать ему было меньше. И я ел снег, полсугроба съел.

- Я тоже не совсем довольна котом. На прошлой неделе он даже не заметил, что я в новой шубе.

 - И сосульки мне подсовывает.

- Что скажешь, кот он и в Африке кот. А так хочется комплиментов.

- Не дал мне шарф и варежки.

- Я сделала стрижку, не для него, конечно.

- Бабуль, напишем заявление на его увольнение?

- Напишем.

  Сказано – сделано. Через час на столе у папы лежал лист бумаги, а на нём детским почерком было написано вот что:

 Заевление  Толстому. 

Просим  уволить  кота  Василия  с  дворников   мы.

 Папа  читал заявление  и заливался хохотом, даже люстра начала дребезжать.

 Утром  Толстый  пригласил  в кабинет всех домашних, и конечно же, кота Василия. 

«По многочисленным просьбам кот Василий освобождается от должности дворника! С сегодняшнего дня я назначаю его начальником службы охраны»- сообщил он громко.

Котёнок Миу нашёл поведение  бабули тоже непонятным и необъяснимо радостным: она тихонько замурлыкала и лизнула валерьянки.

        Котёнок  не  трус.

 Однажды  котёнок  Миу  пошел  в  булочную  за  бубликами.  Ему  очень  хотелось  самому  без  мамы  сходить  в  магазин  и  купить  что-нибудь,  мама,  конечно  же,  разрешила.

 Миу  очень  даже  правильно  переходил  перекрёсток:  во  все  глаза  смотрел  на  светофор,  ждал,  когда  тот  разрешит  ему  перейти  дорогу.  По  тротуару  шли,  бежали  совсем  незнакомые  котята,  взрослые  коты  и  кошки.  Некоторые  из  них  вели   на  верёвочке  человека,  бабушку  или  девочку.  А  некоторые  котята  ехали  верхом  на  человеческих  мальчишках.  Миу  благополучно  зашел  в  булочную,  отоварился  и  так  же  благополучно  возвращался  к  себе  во  двор.

 Вдруг  он  увидел,  что  что-то  черное  и  лохматое  катится  ему  навстречу.  Этот  черный  и  лохматый  звонко  и  громко  кричал «Гав-гав!»,  при  всём  при  этом  вилял  хвостом,  отбегал  и  опять  заливался  лаем.  Котёнок,  поравнявшись  с  чудаком,  вежливо  поздоровался  и  пошёл  дальше.  Незнакомец  начал  приседать,  рычать,  прыгать,  ещё  громче  кричать.  Видя,  что  не  произвёл  на  котёнка  никакого  впечатления,  этот  самый  черный  и  лохматый  с  заливистым  «гав-гав!»  скрылся  за  углом.  «Тренирует  голос»  -  подумал  про  него  котёнок.

 Мама  насторожилась  и  встревожилась,  слушая  рассказ  о  громком  и  лохматом  невеже.

- А  он  тебя  не  укусил?  А  он  тебя  не  обидел?  - Спрашивала  Мурра.

- Да  что  ты,  мама!  Он  такой  симпатичный  и  необыкновенный!

Но  мама  Мурра  объяснила  маленькому  котёнку,  что  встретился  ему  злейший  враг  котов  и  кошек  знаменитый  дворовый  пёс  Барбос,  и  его  обязательно  надо  остерегаться  и  избегать.

- Ну,  хорошо,  мама,  в  следующий  раз  я  обязательно  испугаюсь  пса.

Котёнок  Миу  успокоил  маму,  мама  осталась  довольной.

Учитесь жить, ломая перья,

Стоять средь ночи у окна.

И безрассудно хлопать дверью,

А если пить, то пить до дна.

Не торопитесь к примиренью –

На страстном ложе нет вины.

Жизнь не дана, как одолженье:

Вы ей всего себя должны.

Не надо сдерживать порывы

Огня, желания взлететь.

Вас остановит у обрыва

Попутчик вечный – ваша смерть.

***

Любовь лиха, как непогода –

Нагрянет, просто не стерпеть,

Когда всесильная природа

Заставит плакать или петь.

Она не знает наши муки,

Грехопаденье и полёт,

Но в дни печали и разлуки

Нам утешение даёт.

Одарит ласковым восходом,

Взгрустнёт с тобой

В закатной мгле.

И радуемся мы, что ходим

По этой праздничной земле.

Между детством и старостью

Столько бед и побед!

На болезнь и усталости

Просто времени нет.

То война, то строительство,

То семья, то запой.

Дом родимый родительский

Стал давно как чужой. 

Во грехе и прозрении

Жизнь была – не была.

С чувством и подозрением

Смотрим на купола:

Долго ль в подвиге новом

Подпирать небеса?

Долговечной обновой ли

На Руси чудеса?

Иль рванём в одночасье

В бездорожную страсть –

Беспросветного счастья

Для потомков искать.

Лежат тела в одной тряпичной куче:

Драконов, рыцарей, принцесс и королей.

Им отдохнуть внезапный вышел случай,

От этих добрых, но навязчивых ролей.

Театр спит, погашены софиты,

И лёгкий занавес не дрогнет до утра.

Лежат тряпичные Пьеро и Кармелиты.

Им отдохнуть вдруг выпала пора.

За день издёрганы незримою  рукою.

А впереди спектаклей хоровод.

Ах, как им хочется немножко покою,

Пока ушёл домой искусный кукловод.

Лежат усталые гримасы и улыбки.

Нелёгкий труд –  рыдать и хохотать

Уснули звёздочки и тряпочные рыбки,

Им тоже нужно ночью отдыхать.

Им снится сон о том, что на рассвете

Они проснутся настоящими вполне.

И много подвигов свершат на белом 

                                                                    свете,

И уплывут, качаясь на волне.

Им снится сон, что сердце будет биться,

Живое сердце   в каждой маленькой душе.

Что смогут вдруг по настоящему влюбиться.

И ощутить  тепло папье-маше.

А за окошком утро раннее крадётся.

Полоской розовой затеплился восток.

И всё как прежде, к сожаленью, остаётся.

И кукол вновь наденут на шесток.

И снова пьесы на заезженном сюжете.

И будет снова оглушительный успех.

Ведь нет для куклы ничего ценней на свете,

Чем этот детский, неподкупный смех.  

17 октября 2007г.

***

Пролетело лето с криком журавлиным

В край далёкий – загадочный край.

А за речкой – зарделись рябины,

Вспомнив свой зеленеющий май.

Так прекрасны - в пожаре багряном,

Как девчонки, смущаясь, стоят.

О тех днях, что прошли, вдруг вспомянут,

Слёз своих уронив листопад.

Припев:

Листопад, как счёт прошедших дней

Стелет мне ковёр свой золотой.

Утонуть бы в нём с любимою моей

В золоте листвы найдя покой.

Нет тех дней, что так весело мчались.

Всё прошло, уж судьбой так дано.

А те тропки, где мы повстречались

Автострадой уж стали давно.

Но порой, среди жизни счастливой

Оглянувшись на пройденный путь

Вижу я - те родные рябины,

Ту весну, что назад не вернуть.

На заре раскраснелись осины.

Пожелтели листы на дубах.

И качают плодами рябины

На семи перекрёстных ветрах.

Жёлтый лист полукругом прощальным

Облетает свой брошенный дом

И  на  землю ложится , печальный,

Распластавшись янтарным крылом.

Припев:

17.08.1988

Ночь

Придёт как должная расплата.

Прочь

Сметая отблески заката.

Свет сошел на нет,

Он тоже должен отдохнуть когда-то.

Клён

Листву последнюю теряет.

Он

Зимы наряды примеряет.

Клён - в листву влюблён,

Но что же делать с ней теперь – не знает.

Вечный круг.

И дней минувших листопад

Дарует осень на мгновенье.

Всё вокруг-

Благоговенье…

Нет,

Нам не вернуть былое лето.

Свет

Его уже растаял где-то.

День сменяет тень,

А мы идём, не получив ответа.

Там,

За гранью нашего познанья.

Нам-

Расплата, или же признанье.

Но не суждено

Познать до срока цели мирозданья.

13.09.2007г.

***

Утром луч пробился в спальню

Через щёлочку гардин.

Он весёлый, он - дневальный.

Он пока ещё один.

Улыбаясь циферблатом,

Словно времени весы,

Тихо тикают на стенке

Старомодные часы.

Снова день зовёт куда то.

В дебрях радости и зла

Ждёт награда иль расплата

За свершённые дела.

Жизнь – приятная отрава,

И никто не виноват.

Влево - вправо, влево - вправо…

Тихо ходики стучат.

Мы по жизни ковыляем

Среди зарослей и ям.

Свои мысли доверяем

Непроверенным друзьям.

Если кто-то крикнет: «Браво!»

Что-то, может быть, не так…

Влево - вправо, влево - вправо…

Чтобы было   «тики – так».

Проверяют нас ненастья

От посева до жнивья.

Строим мы кусочки счастья

Под названием «семья».

И вот уже детей орава,

И судьба почти глуха.

Влево - вправо, влево - вправо…

В искушении греха.

Отдохнуть бы хоть немного,

Суету стерев со лба.

Но зовёт, зовёт дорога

Под названием «судьба».

Конь её – крутого нрава.

Ты уздечку не порви…

Влево - вправо, влево - вправо…

От надежды до любви.

Вот и день идёт к закату.

Набегает стая туч.

И запрятался куда то

Тот весёлый, яркий луч.

Только ходики стенные

Всё идут за часом – час.

Влево - вправо, влево - вправо…

Подзадоривая нас.

09.09.06г.

Ожидание

Женщина. Пальчики тонкие.

Плечи слегка опущены.

Слёзы – капельки звонкие,

Волосы – шёлковой гущею.

Стройная, гибкая талия.

Руки теснее сплетаются.

Выглядишь чуть усталою.

Ждёшь ещё? Ждёшь… Скитается?

Всё бы простила наскоро,

Встретила тёплым ужином…

Ваза с осенними астрами,

Скатерть с оборочкой кружева…

Остров Патмос

Запах  ладана и воска

И пылинки ста дорог.

Принимает этот остров

Отпечатки тысяч ног.

Здесь заезжие туристы

Мимоходом ставят свечи,

Видно, некогда молиться,

Если здесь застал их вечер.

Вот по шаткому мосточку

Чуть дыша, проходит дама,

Мама маленькую дочку

Тащит за руку упрямо.

Среди горного пейзажа,

Где всё красочно и просто,

Привечаешь столько граждан

Ты, уютный скромный остров!

В пелену твоих туманов

Вплетены обрывки слов,

Непонятных, иностранных

Много слышишь языков.

Ты встречай нас, остров, разных,

С терпеливостью отца.

Образ твой спокойный, ясный

Греет многие сердца.

Запах ладана и воска

И пылинки ста дорог.

Ты развей, малютка-остров,

Сто земных моих тревог.

 КАК  МЫ  ЗВОНИЛИ

 Сегодня, когда существует спутниковая связь, когда на каждом шагу встречаются люди с пейджерами и мобильниками, когда есть возможность связаться с кем угодно, гуляя по улице, двигаясь в автомобиле, общественном транспорте, даже находясь в больнице под капельницей, это уже никого не удивляет. Нынешняя молодежь, для которой современные средства связи стали нормой жизни, слабо представляет, как можно было без всего этого обходиться. В связи с этим мне хочется поведать об одном случае, имевшим место сорок с небольшим лет тому назад.

  Завод “Алтайсельмаш” работал в то время над созданием полунавесного шестикорпусного плуга, несколько таких орудий уже было сделано и проходило испытания в Нов-Егорьевке, где базировался  отряд этого завода. Для АТЗ тоже требовались такие плуги, поскольку на мягкой пахоте загрузить как следует, трактор Т-4М со 130-ти сильным двигателем, который мы только что начали испытывать, пятикорпусным плугом было невозможно.

  Пользуясь хорошими взаимоотношениями, сложившимися у меня с ведущим конструктором этого плуга Фрибусом и главным конструктором АСМ  Горбовым, я договорился с ними, и они дали указание начальнику испытательного отряда Козыреву передать нам один плуг.

  В одну из суббот я, по пути из Срост, специально сделал крюк, заехал в Ново-Егорьевку. Переговорил с начальником испытательного отряда Козыревым, и он сказал – нет проблем, в понедельник можете присылать  за плугом трактор.

  В понедельник на планерке в цехе я дал команду старшему инженеру новинского отряда Щекову сегодня же направить в Ново-Егорьевку трактор Т-4М. Валентин Павлович предупредил меня, что колхозное начальство будет против – мыслимо ли в разгар зяблевой вспашки выдернуть трактор из борозды и гнать за сто километров, – что у нас, своих плугов не хватает? Я  и без Щекова знал о такой реакции колхозников, но у них свои интересы, а у нас свои, они не всегда совпадают. 

  Планерка кончилась, народ по отрядам разъехался, а я, на всякий случай, решил предупредить сельмашских испытателей, что трактор сегодня

 к ним пойдет. Звоню в экспериментальный цех, трубку берет технический руководитель испытаний Николай  Хорошев. И как колом меня по голове:

-         Трактор не присылайте, плуг не дадим.

-         Это еще почему?

-         Указание Горбова

  Ничего не могу понять – ведь с ним вопрос был решен. Звоню ему, – в чем дело?

    - А ты субботний номер “Коммунистического призыва” читал?          

     Так вот оно что! В этом номере была помещена заметка Эрика Павловича Октября, который только что вернулся из Зернограда, где проходил государственные испытания трактор Т-4. Он пробыл там несколько дней, но успел во всем разобраться - в своей заметке взахлеб хвалил наши тракторы, восхищался тем, как лихо они набирают часы. Заканчивал повествование словами – набор часов был бы еще более стремительным, если бы не плохие сельмашские плуги. Они без конца ломаются и сдерживают ход испытаний.

  Я взмолился:

-         Владислав Федорович, мы-то тут причем? Мы к автору заметки никакого отношения не имеем, он совсем из другого подразделения!

  А он свое:

-         Зачем вам наши плохие плуги? Берите у тех, у кого хорошие.

  Черт побери, да у кого же их брать, коли во всем Союзе такие плуги никто больше не делает?

  Проклиная писаку Октября, иду к главному конструктору Кругову – так и так, Борис Васильевич, выручайте. Тот набирает номер Горбова, начинает уговаривать:

-         Плюнь ты на эту глупую заметку, давай будем считать, что ее не было.

  Обещает дать в газету опровержение. Но Горбов неумолим – вот до чего обиделся. Кругов использовал все свои недюжинные красноречие и обаяние, весь свой дипломатический дар, но все бесполезно. По мере разговора, начатого на веселых, шутливых нотках, Борис Васильевич все мрачнел и мрачнел. Наконец, бросив трубку, ударил кулаком о стол:

-         Октября ко мне!

  Я спрашиваю, что мне делать.

-         Давай в Новенькое отбой. Не дадут они плуга.

  Удрученный таким поворотом дела, выхожу из кабинета, а мне       навстречу бежит, аж спотыкается, Октябрь. Было бы можно, я бы ему врезал. Хотя и некогда мне, все-таки задерживаюсь в приемной, чтобы послушать, какой разнос устроил Кругов незадачливому репортеру, и хотя бы так получить моральную компенсацию за ту пакость, которую он нам подкинул.

  Спускаюсь к себе в подвал, начинаю звонить. Набираю межгород. Где-то с двадцатого или тридцатого раза это удалось. Заказываю Горняк. Сижу, жду. Минут через пятнадцать Горняк ответил. Прошу соединить с правлением колхоза “Краснофлотец”.

-         “Краснофлотец” не отвечает.

-         Как не отвечает? Что, ни один телефон не отвечает? Уж в бухгалтерии-то должен кто-то быть.

-         Нет, бухгалтерия тоже не отвечает.

  Да это что же за невезуха такая! Ну, Феклина, понятно, трудно застать на месте, идет уборка. Но бухгалтера-то, эти конторские крысы, куда подевались?

  Прошу соединить со школой. Когда школа ответила, прошу сходить к испытателям и сказать, чтобы трактор в Ново-Егорьевку не направляли. Но на другом конце провода никак не могут понять, о каких испытателях я говорю.

-         Да как же вы не знаете, рядом со школой в финских домиках живут испытатели с АТЗ!

-         Вы что-то путаете. Нет у нас возле школы никаких финских домиков, и ни о каких испытателях мы понятия не имеем.

  Слышно плохо, шум, треск, я ору, надрывая горло:

-         Если вы понятия не имеете, дайте трубку кому-нибудь другому!

  Однако и другой не может взять в толк, чего мне надо. У меня возникает сомнение, с той ли школой я разговариваю.

-         Это какая школа?

-         Ново-Михайловская.

 Так и есть, зря напрягал голосовые связки.

  Все начинается сначала – набираю межгород, заказываю Горняк, жду. Когда АТС города рудокопов ответила, спрашиваю:

-         Вы почему дали мне Ново-Михайловскую школу, я же просил Новинскую?

-         А Новинская не отвечает.

  Тьфу! От бессилия и ярости, я готов разбить телефонный аппарат. Что делать? Остается одна надежда – в 6 часов вечера в конторе колхоза планерка, вряд ли трактор уйдет раньше, возможно я успею его перехватить.

 И вот вечер, все давно ушли, я сижу в подвале один. В 6 часов снова набираю межгород и заказываю Горняк  Горняк ответил. Прошу соединить с председателем “Краснофлотца”. Соединили, трубку взял Феклин. Объясняю ему ситуацию, прошу срочно послать к испытателям нарочного, остановить трактор. Если он уже ушел, то далеко не ушел, пусть гонят вслед машину, заворачивают.

  Феклин обрадовался – это здорово, что трактор не надо отправлять. Обещает прямо сейчас послать к испытателям человека на лошади и все передать.

  Ну, слава Богу, гора свалилась с плеч – шутка ли, сгонять трактор впустую на такое расстояние, да еще в столь горячее время. Облегченный, иду домой.

  А в это время Жора Капустин еще только гнал трактор с бригады в деревню. Когда подъехал к общежитию, повариха Лида сообщила ему, что был человек от Феклина и сказал, что трактор в Ново-Егорьевку гнать не надо.

  Жора обрадовался еще больше Феклина – что хорошего стрыбать такую даль на этом колуне, да еще в ночь. К тому же бригадир Николай Ложко и те колхозные трактористы, что работали на Т-4М, сильно просили, просто умоляли не срывать трактор с пахоты – погода стоит сухая, знай себе паши, самый заработок, а тут придумали черт знает что.

  Однако к поездке на всякий случай подготовился, поужинал и узелок с едой себе в дорогу собрал. Стоит, ждет, когда приедут после пересмены  наши, чтобы уточнить у Щекова, что делать.

  Они приехали затемно, и Валентин сходу набросился на Жору:

-         Ты почему еще здесь?

-         Да вот Лидка говорит, Феклин не велит гнать трактор в Ново-Егорьевку. Специально человека присылал.

-         А это не его собачье дело. Будет он еще нашими тракторами распоряжаться.

-         Так что же, ехать?

-         Ехать, конечно, о чем разговор.

 И Жора поехал. Вернулся через два дня. Без плуга, разумеется.